Причины побед и поражений в Великой Отечественной войне


"Больше доблести в том,
чтобы словами убивать войны,
чем железом – людей."

Августин

Великая Отечественная война явилась самой крупной социальной катастрофой в истории России. Общие потери убитыми и ранеными только военнослужащих составили около 30 млн. человек. Для сравнения: во всех военных кампаниях XVIII и XIX веков общие потери составил и около 1 млн. человек. И численно, и в процентном отношении потери в войне 1941-1945 гг. превзошли все мыслимые пределы. Прогноз военного министерства России (1900 г.) общих потерь в войнах на весь XX век составил всего 2 млн. человек. Победа Советского Союза над Германией имеет огромную цену.

В 1940 г. в противостоянии Англии и Германии возникла патовая ситуация: ни Англия, ни Германия не могли высадиться на вражеских территориях: у Англии не было сухопутной армии, а у Германии – флота. Подготовка СССР к войне с Германией началась летом 1940 г. одновременно с принятием решения Гитлером о подготовке войны с СССР. В феврале 1941 г. в СССР был принят мобилизационный план МП-41, в соответствии с которым к лету должно было быть развернуто 30 армий (300 дивизий, в том числе 60 танковых). План был в основном выполнен в срок. Согласно М П-41 планировались общие ежегодные потери 3,5 млн. человек, поэтому тезис о планируемой войне "малой кровью" на самом деле не подтверждается фактами. В соответствии с планируемыми потерями была развернута и соответствующая инфраструктура (сеть военных училищ) для их восполнения, что сыграло большую роль в войне.

Сталин успел развернуть огромную армию (302 дивизии – справка Генштаба от 13 июня 1943), и опасность пусть не войны, но противостояния на два фронта для Германии стала реальностью. В 1941 г. и так огромный риск немецкой операции против англичан без нейтрализации СССР уже становился чрезмерным.

Штаб Верховного командования вермахта - разработка оперативных планов

После разгрома Польши и Франции Гитлер не сомневался в победе над СССР. За это, в частности, свидетельствовал и личный боевой опыт офицеров и генералов вермахта, полученный ими во время войны в России в 1914-1918 гг. Во время Первой мировой войны русская армия не смогла успешно провести против немцев ни одной крупной наступательной операции, все ее победы были достигнуты над австрийскими войсками. Финская война 1939-1940 гг. с её большими потерями для Красной Армии и плохим управлением войсками, казалось, подтвердила это мнение. Так что предполагаемая логика рассуждений Гитлера имела достаточное основание.

Он вместе со своими генералами не учел только одного нового фактора – "фактора Сталина", т.е. созданной им системы государственного управления, которая существенно повысила устойчивость государства и обеспечила неслыханные для старой России мобилизационные и технические возможности. Сочетание больших ресурсов с возможностью выигрыша времени за счет превентивной мобилизации второго (и третьего) эшелона армий, а также протяженности географического пространства, оказалось решающим фактором выравнивания сил Германии и СССР. Если бы эти новые возможности можно было сочетать со старым (царским) офицерским корпусом, с его традициями и системой прохождения службы, то, по всей вероятности, новая русская армия с самого начала была бы одной из лучших армий мира, а людские потери России во Второй мировой войне существенно уменьшились бы. Однако это сочетание исторически противоречиво и, следовательно, было невозможно.

А что же Сталин? Каковы его резоны? Программа-минимум его известна – любым способом он добивался контроля над Проливами и Болгарией, аннексии Финляндии. Конечно, СССР готовился, более того, уже был готов к войне (в рамках принятой модели организации вооруженных сил). Кроме того, "все знали" без всякой разведки, что война с Гитлером неизбежна. Слухи о грядущей войне начали интенсивно циркулировать по посольствам всех стран начиная с апреля 1941 г. Именно тогда в дипломатических кругах (английский военный атташе в Италии) впервые была названа настоящая дата начала нападения Германии на СССР – 22 июня. В это время (апрель 1941-го) во всю шло развертывание германских и советских войск на границе, и скрыть это было невозможно. Если в декабре 1940 г. на восточной границе Германии находилось 34 дивизии, то с февраля по апрель немецкая группировка увеличилась до 103 дивизий, в июне вдоль советской границы было уже 153 немецкие дивизии, или 57 армейских корпусов, из них 11 моторизованных; немецкие пехотные и моторизованные корпуса имели сквозную нумерацию с 1-го по 57-й).

В это же время начались интенсивные разведывательные полеты немецких самолетов над территорией СССР на глубину до 150 км (только за апрель – 80 пролетов, а в мае – 180 пролетов). В ответ на ноту советской стороны немцы приводили факты пролета советских самолетов (СБ-2) над немецкой территорией. Особенно скандальным был случай посадки немецкого самолета под Ровно, на котором была обнаружена фотопленка, с изображением заснятых военных объектов. Причем и германская, и советская стороны публично мотивировали свои действия как ответную реакцию на концентрацию войск партнера по договору о дружбе. При анализе Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. неизбежно возникают три главных вопроса, на которые нужно дать ясные ответы:
1. Как Гитлеру удалось обмануть недоверчивого Сталина в 1941 г.?
2. Почему кадровая, хорошо технически оснащенная Красная Армия – потерпела сокрушительное поражение в июне 1941 г.?
3. Как, в конце концов, удалось победить Германию?

Сталин считал, что Гитлер на "два фронта" воевать не будет, а потому не нападет на СССР, пока не разделается с Великобританией. Правда, он, как и весь мир, почему-то не задавал себе вопроса о том, каким образом это можно сделать и можно ли сделать вообще (настолько все были заворожены блестящими успехами Гитлера: считалось, что для него нет невозможного), т.е. был ли вообще "второй" фронт после изгнания немцами англичан с Балканского полуострова (т.е. с континента Европа)? Донесения разведки о готовящемся нападении не укладывались в сталинскую доктрину и потому не принимались им во внимание, тем более что эти донесения до 20 июня не носили документального характера, а являлись пересказом разговоров и слухов. Известно, что в вопросах войны и мира доверять разведке опасно – решения принимаются на самом верху и даже самая достоверная информация может быстро устареть.

С 10 февраля 1940 г. и до двух часов ночи 22 июня 1941 г. Сталин направил Гитлеру 1 500 000 тонн зерна. Что это – хитроумная уловка или невероятное, неслыханное доверие хозяина Кремля? Таким образом, Советский Союз стал главным поставщиком зерновых для Германии. Но по мостам через Буг в западном направлении следовали не только рожь, овес и пшеница. За шестнадцать месяцев дружбы Сталин, строго в соответствии с соглашениями, поставил Германии около 1000000 т нефтепродуктов, 2700 килограммов платины и большое количество марганцевой руды, хрома и хлопка. В отличие от добросовестных русских, немцы, со своей стороны, с самого начала не проявляли стремления следовать букве договора. Однако даже и при таком раскладе Советский Союз получил из Германии товаров на сумму 467000000 марок, включая и наполовину законченный тяжелый крейсер "Люцов". На тот момент, когда в 02.00 22 июня последний поезд с зерном пересек Буг, Гитлер был должен Сталину 239000000 марок.

Концентрация немецких войск на границе секретом не была, но концентрация – еще не война. Начинать боевые действия по своей инициативе – огромный риск. Сомнения у Сталина, конечно, были, но он был убежден (в сущности, такой взгляд ему был внушен немцами через "достоверный" источник информации в Швеции), что Гитлер еще не принял решение о направлении нападения (СССР или Англия?) и что "принятие этого решения зависит в большой степени от поведения самого Сталина". Информация о том, что войны с СССР в 1941 г. не будет (значит, будет война с Англией), была немцами "продублирована" через Финляндию, которая, опять же поделилась ею со Швецией. Отсюда это знаменитое указание "не поддаваться на провокации", отсутствие информационной подготовки к войне и, в конечном счете, неожиданность этого нападения явилась неожиданностью даже для самого Сталина.

Г.К. Жуков - фактический главком РККА на учениях 1940 г.

Кроме этого, сам Сталин в мае 1941 г. предпринял политический зондаж германских правящих кругов о намерениях "молчащего" Гитлера через доверительный канал Александра Коллонтай (посол в Швеции) – МИД Швеции (министр иностранных дел) – МИД Германии (статс-секретарь Вейцзекер) и получил "правдоподобный" ответ-дезинформацию: "Развитие отношений с Россией зависит от поведения Сталина". Этому он поверил. Немцы осуществили удачную дезинформационную кампанию против СССР через дипломатические каналы, в частности через Швецию, где советским полпредом была пользующаяся доверием шведских властей и... Сталина Александра Коллонтай. Не случайно она была единственным к тому времени оставшимся в живых членом ЦК VI съезда партии: между ней и Сталиным были особые отношения с 1920-х гг., когда Сталин ценил всех, принявших его сторону в борьбе за власть. Именно Сталин, сделал ее дипломатом, отправив (по ее просьбе) послом в Норвегию в 1923 г. Очевидно, что это доверие базировалось на достоверности информации, получаемой из этого независимого источника в течение многих лет. Скорее всего, именно абвер проделал несложную аналитическую работу, сопоставив списки уцелевших соратников Сталина и действующих советских дипломатов.

Немецкая технология дезинформации заключалась в отсутствии документальной информации о подготовке к войне по каналам МИДа, контролируемым советской разведкой. НКВД считал большим успехом (свидетельство Судоплатова) доступ к германской диппочте, не подозревая о возможной преднамеренности такого доступа с германской стороны. Использовался ли при этом германский МИД Гитлером "втемную", или сам МИД был активным игроком (скорее, первое) – не столь важно. Вопрос в другом – когда сам Сталин счел бы необходимым вступить в войну? Известная книга В. Суворова (Резуна) "Ледокол" посвящена доказательству тезиса, что Сталин собирался начать войну с Гитлером 6 июля 1941 года, причем направление главного удара планировалось на юге. Надо отметить, что подобранная им аргументация в пользу подготовки военных действий СССР в 1941 году действительно убедительна. Особенно это касается таких фактов, как организация фронтовых управлений на базе военных округов и их полевых командных пунктов ещё до начала войны в июне 1941 г., сосредоточение военных запасов недлительного хранения вблизи границы, формирование Дунайской флотилии и т.п.

За период "мирной передышки" после подписания Пакта с Германией в СССР в течение 1939-1941 гг. был проделан фантастический по своим масштабам объем работ по формированию совершенно новых соединений, военной инфраструктуры (в 3-5 раз увеличено число военных училищ) и мобилизации военной промышленности. К июню 1941 г. Сталин был уверен в достаточности сил для отражения любого удара, если он состоится. Беспокойство у него вызывало только состояние истребительной авиации. Сталин уделял большое время (не менее 30% своего рабочего времени) сугубо техническим вопросам авиации, чего не скажешь ни о флоте, ни о других родах вооруженных сил (артиллерии, танках и т.п.), которые почти не обсуждались на совещаниях. Например, проблемы флота обсуждались у Сталина всего один раз в 1941 г. до начала войны (против 40 совещаний по авиации!). Истребительная авиация – вот где Сталин остро ощущал отставание от Германии, и здесь он был прав. К этому времени основной советский истребитель И-16 уже проигрывал немецкому скоростному Ме-109, что проявилось еще в Испании.

Н.Н. Поликарпов вместе с М.И. Гуревичем, бывшим у него руководителем проектного отдела, к 1939 г. спроектировали два современных скоростных самолета – И-18 и И-20, из которых вышли известные истребители МиГ-3 и Ла-5. Совещания по вопросам авиации идут у Сталина каждый день: нарком Шахурин, главком ВВС Рычагов, Маленков и другие. Обстановка накаляется. В апреле 1941 г., шесть самых передовых предприятий авиационной промышленности (ЦАРИ, два московских завода – самолетный № 1 и моторный № 24, самолетный завод № 22 в Филях, рыбинский № 26 и пермский № 19 моторные заводы) были показаны делегации люфтваффе под руководством немецкого военно-воздушного атташе Ашенбреннера с целью предупредить Гитлера об опасности нападения на СССР. Правда, как свидетельствует Ашенбреннер, Гитлер, узнав о результатах поездки, воскликнул: "Теперь стало видно, как далеко зашли эти люди. Нужно начинать немедленно". Известно, что Геринг вообще не поверил отчету о поездке, сочтя невероятным создание современной авиационной промышленности в России.

Апрель, май и июнь 1941 г. – "авиационные" месяцы в работе Сталина. Да тут еще и беспрепятственный пролет через систему ПВО и посадка на Центральном аэродроме "Юнкерса-52". После арестов руководства ВВС Сталин 24 мая собирает совещание командующих военными округами, членов военных советов и начальников ВВС. В сочинениях некоторых историков это событие, подробности которого не известны, связывается с июньскими будущими событиями (якобы планирование превентивного удара). Однако более чем вероятно, что упомянутое совещание связано с событиями прошлыми – только что случившейся "зачисткой" ВВС. На совещании речь шла, скорее всего, об ускорении освоения новой техники и персональной ответственности за аварийность. Если бы речь шла о "превентивном ударе", то на совещании должны были бы присутствовать начальники штабов округов. А их не было. Столь же пристального внимания, как к авиации, Сталин (в отличие от Гитлера) к военным оперативно-стратегическим вопросам до начала войны не проявлял. Это свидетельствует о том, что Сталин действительно вплоть до начала войны работал в мирном режиме, не ожидая нападения и политически не планируя его сам.

Характерно, что сам Гитлер в последние месяцы перед войной фактически сохранял молчание (никак не комментировал слухи о войне), чтобы усилить неопределенность: известно, что любое высказывание (даже ложное) информативно при соответствующем анализе. Даже при обсуждении им русских вопросов тет-а-тет с Шуленбургом 28 апреля 1941 г. в Берлине речь шла о частностях, а не о стратегии, т.е. не о грядущей войне. Поэтому наиболее информативным (ставшее известным постфактум) является письмо Гитлера своему "другу" Муссолини от 21 июня 1941 г., в котором он после, наконец, высказывается вполне откровенно.

Командование Красной Армии (нарком маршал С. Тимошенко, нач. Генштаба генерал армии Мерецков) активно готовило ее к войне с Германией в течение всего 1940 г. с учетом приобретенного опыта боев на Халхин-Голе и в Финляндии, а также анализа кампаний в Польше и Франции. Итоги этой подготовки были подведены на известном совещании комсостава в декабре 1940 г., где с основными докладами выступали генералы армии Жуков (наступательная операция), Тюленев (оборонительная операция), генерал-полковник Павлов (применение мехкорпусов при наступлении) и Рычагов (завоевание превосходства в воздухе). В продолжение совещания в начале января 1941 г. были проведены две стратегические штабные игры на картах с целью выбора направления будущего главного удара Красной Армии. Из постановки задач этих игр видно представление генштаба об общей ситуации.

Штаб гвардейской дивизии Родимцева А.И. в Сталинграде (Родимцев - крайний справа)

По условиям игры германские вооруженные силы 15 июля 1941 г. начинают наступление в двух направлениях: в основном направлении на Украину от Люблина на Львов и Ковель (110-120 дивизий) и на вспомогательном направлении в Прибалтику от Восточной Пруссии на Шауляй (50-60 дивизий) и в течение примерно десяти дней с боями осуществляют продвижение на глубину армейской зоны обороны (примерно 100 км). Как видно из условий задания, общее количество немецких войск в случае начала войны и дата начала военных действий были спрогнозированы достаточно точно. Да и направления главных ударов были правильно угаданы еще осенью 1940 г. Сталин остался доволен и наградил основных участников игры (Д.Г. Павлов стал генералом армии). Видимо, игра подтвердила мнение Сталина о продуктивности южного направления. В результате этих игр было принято решение о подготовке направления главного удара в полосе ЮЗФ в Силезию через Польшу, а Г.К. Жуков по просьбе Тимошенко вскоре был назначен начальником Генштаба (Мерецкова сняли с работы: переместили на должность замнаркома по боевой подготовке с последующим арестом в июне 1941 г.).

В мае 1941 г. Тимошенко и Жуков представили Сталину (ныне широко известные) следующие Соображения по плану стратегического развертывания ("план Ватутина"), т.е. возможности превентивных боевых действий против Германии. Почему "план Ватутина"? Да потому, что это его стиль, стиль упреждающих ударов, проявившийся наиболее ярко позже на Курской дуге. Ватутин в 1941 г. был первым заместителем начальника Генштаба и в смысле планирования операций значительно более грамотным штабистом, чем его новый начальник Жуков. Достаточно сказать, что Ватутин был в числе первого выпуска Академии Генштаба, возрожденной в 1936 г. В этом отборном первом выпуске кроме него были и Антонов, и Баграмян, и Василевский, и Гастилович, и Маландин, тоже ставшие позднее ключевыми фигурами крупных военных операций.

"План Ватутина" мая 1941 г.: "...Вероятнее всего, главные силы немецкой армии в составе... до 100 дивизий будут развернуты к югу от линии Брест – Демблин для нанесения удара в направлении Ковель, Ровно, Киев. Одновременно надо ожидать ударов на севере из Восточной Пруссии на Вильно и Ригу, а также коротких, концентрических ударов со стороны Сувалки и Бреста на Волковыск, Барановичи. Учитывая, что Германия в настоящее время держит свою армию отмобилизованной, с развернутыми тылами, она имеет возможность нанести внезапный удар. Чтобы предотвратить это и разгромить немецкую армию, считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативы действий германскому Командованию, упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронт и взаимодействие родов войск. Главный удар силами Юго-Западного фронта нанести в направлении Краков, Катовице, отрезая Германию от ее южных союзников; вспомогательный удар левым крылом Западного фронта нанести с целью сковывания варшавской группировки и содействия Юго-Западному фронту в разгроме люблинской группировки противника; вести активную оборону против Финляндии, Восточной Пруссии, Венгрии и Румынии и быть готовым к нанесению удара против Румынии при благоприятной обстановке.

Таким образом, Красная Армия начнет наступательные действия силами 152 дивизий против 100 германских. Для того, чтобы обеспечить выполнение изложенного выше замысла, необходимо заблаговременно провести мероприятия, без которых невозможно нанесение внезапного удара по противнику как с воздуха, так и на земле: скрытое отмобилизование войск под видом учебных сборов; под видом выхода в лагеря произвести скрытое сосредоточение войск ближе к западной границе; скрыто перебросить авиацию на полевые аэродромы из отдаленных округов и теперь же начать развертывать авиационный тыл; постепенно под видом учебных сборов и тыловых учений развертывать тыл и госпитальную базу.

В резерве Главного командования иметь 5 армий. Для того, чтобы обезопасить себя от возможного внезапного удара противника, прикрыть сосредоточение и развертывание наших войск и подготовку их к переходу в наступление, необходимо: организовать прочную оборону и прикрытие госграницы, используя для этого все войска приграничных округов и почти всю авиацию, назначенную для развертывания на западе; разработать детальный план ПВО страны и привести в полную готовность средства ПВО. По этим вопросам мною отданы распоряжения, и разработка планов обороны госграницы и ПВО полностью заканчивается к 1.6.41 г. Состав и группировка войск прикрытия – согласно прилагаемой карте. Одновременно необходимо всемерно форсировать строительство и вооружение укрепленных районов, начать строительство укрепрайонов на тыловом рубеже Осташков, Почеп и предусмотреть строительство новых укрепрайонов на границе с Венгрией, а также продолжать строительство укрепрайонов по линии старой госграницы".

Из предлагаемого плана фактически было реализовано почти все, кроме... превентивного удара. Судя по всему, Сталин лучше Тимошенко и Жукова представлял себе как военные, так и политические риски превентивного удара без политического прикрытия против такого сильного противника, как Германия. Кроме того, оценка немецких танковых и моторизованных сил в полосе ЮЗФ, сделанная Жуковым, была завышенной более чем в два раза и, следовательно, риск превентивного удара оценивался еще выше (к счастью), чем это следовало из соотношения сил.

Военное столкновение СССР и Германии фактически началось во время гражданской войны в Испании (1936-1939 гг.). Во время Чехословацкого кризиса началось развертывание четырех армий уже на территории СССР в Киевском округе с целью оказания возможной помощи Чехословакии. Это не осталось без внимания Гитлера. Поэтому при подготовке аннексии Польши в 1939 г. он решил связать СССР на Дальнем Востоке, перенацелив агрессию Японии с Китая (1937-1939 гг.) на СССР (Халхин-Гол в мае – августе 1939г.) и даже на убийство Сталина (в Сочи). Ниже цитируется из "Материалов Нюрнбергского процесса" донесение Риббентропа о встрече с японским послом Осимой, бывшим активным проводником политики укрепления антикоминтерновского пакта и доверенным лицом Гитлера в начале 1939 г.:

"Сегодня я посетил генерала Осима. Разговор касался следующих тем:
1. Речи фюрера, которая очень понравилась ему, особенно по причине того, что была духовно обоснована в каждом аспекте.
2. Мы обсудили заключение Соглашения с целью консолидации треугольника Германия – Италия – Япония на более прочной основе. Он рассказал мне также, что вместе с контрразведкой абвер он рассматривает долгосрочные проекты, нацеленные на дезинтеграцию России и отделение Кавказа и Украины. Однако эта организация может стать эффективной только в случае войны.
3. Далее он успешно осуществил засылку десяти русских с бомбами через кавказскую границу. Эти русские посланы с миссией убить Сталина. Дополнительная группа русских, которую он послал, была застрелена на границе".

Не получилось: японцы были разгромлены, хоть и дорогой ценой, как раз накануне войны. Еще в начале этого конфликта Сталин дал сигнал Гитлеру о возможности смены внешней политики СССР – на дружественную по отношению к Германии: грозящая война на два фронта с сильными противниками – дело рискованное. Когда стало ясно, что СССР справляется с Японией, и связать его Красную Армию в "критические дни" польского кризиса не удастся, Гитлер и сам решил не рисковать и согласился на Пакт о ненападении. Первоначально, однако, он рассматривал его, как пустую формальность, надеясь обмануть Сталина. Но Сталин не пошел на это: Гитлеру пришлось все делать по-серьезному, включая подписание протокола о сферах влияния и ратификацию договора. Именно нарушение этого юридически легитимного договора послужило впоследствии обвинением Гитлера в агрессии против СССР на Нюрнбергском процессе в 1946 г. Таким образом, халхин-гольские события имели важное значение в "большой игре" перед официальным началом Второй мировой войны, создав соответствующий военно-политический контекст происшедшего в августе 1939 г. между СССР и Германией. Т.е. здесь Сталин обыграл Гитлера.

Главная политическая ошибка Сталина, однако, заключалась в том, что он не собирался становиться наркомом обороны и верховным главнокомандующим во время грядущей войны с Германией. В результате он не интересовался вопросами оперативного руководства Красной Армией и в решающий период (июль 1941 – апрель 1943) оказался не подготовлен к управлению военными действиями. Его ошибки привели к большим потерям людей и территории, а также при прочих равных условиях затянули войну минимум на год-полтора. Гитлер, профессионально совмещая политическое и военное руководство, получил здесь фору, но не смог подняться до уровня Шлиффена и полностью реализовать представившиеся возможности. Немцам не хватило "запаса прочности" на компенсацию собственных ошибок: противники оказались равными. Советские людские ресурсы, военная промышленность плюс размер территории компенсировали эффективность военной машины рейха. Неожиданной для немцев оказалась и повышенная "вязкость" советского театра военных действий.

Стратегия обороны июня 1941 года, разработанная советским генеральным штабом, оказалась несостоятельной под ударами вермахта. Факторами немецкого успеха явились внезапность, концентрация сил и обусловленная этим подвижность танковых соединений. Подвижность же советских соединений блокировалась авиацией люфтваффе. (То же самое с немцами зеркально проделала Красная Армия летом 1944 г.) Одним из факторов немецкого успеха в борьбе с советскими танковыми соединениями оказалось насыщение противотанковой артиллерией первой линии наступающих соединений. В июне еще до начала войны немецкое командование получило от информатора (предположительно генерала Власова) секретные сведения о новой тактике применения советских мехкорпусов (массирование).

В течение десяти дней после начала войны, когда оказалось, что наркомат обороны в лице Тимошенко и Жукова не выполнил поручение Политбюро о разгроме вторгшейся германской армии, Сталину пришлось принять тяжелое решение – стать самому наркомом обороны, взвалив на себя кроме политической и ответственность за управление военными действиями, не имея при этом никакого опыта стратегического и оперативного планирования. Экспериментировать же с новыми назначениями на пост наркома обороны было опасно. В такой войне военные и политические решения становятся взаимосвязанными. В соответствии с принятой Сталиным практикой, были наказаны лица, не обеспечившие выполнение поручения Политбюро. В июле 1941 года генерал армии Павлов Д.Г. – командующий Западным фронтом был вызван в Москву и арестован, отстранён от занимаемой должности, лишён наград и воинского звания, обвинен в трусости паникерстве, развале управления войсками и сдаче противнику без боя. Расстрелян в июле 1941 года вместе с другими командирами Западного Фронта начальником штаба – генерал-майором Климовских В.Е., начальником связи – генерал-майором Григорьевым А.Т. и командующим 4-й армией – Коробковым А.А., а Тимошенко и позже Жуков фактически сняты со своих постов.

Было ли это решение (стать наркомом обороны и главнокомандующим) правильным? Ведь оно дорого обошлось Красной Армии, пока Сталин не освоил технологию военного управления. Был ли бы Тимошенко лучшим военным руководителем в 1941-1942 гг.? На этот вопрос нет ответа, есть лишь историческая проблема и мера исторической ответственности за принятое решение. Профессиональная неподготовленность Сталина к выполнению принятой на себя военной роли была следствием его очевидной довоенной политической ошибки: он не предполагал такого развития событий (становиться военным руководителем). Так получилось, что сам Сталин оказался не готов к "большой" войне и Гитлер, профессионально совмещая военное и политическое руководство, получил здесь большую фору.

Эффективность советской авиации (выучка, связь, тактика, техника) оказалась существенно ниже люфтваффе. По критерию отношения количества боевых вылетов на один сбитый самолет люфтваффе показала эффективность в три раза выше. Инновационным оказалось и применение немцами пикирующих бомбардировщиков Ю-87, высокоточного оружия Второй мировой войны. Необычайная точность поражения и мобильность перемещения по фронту авиационного корпуса пикировщиков Рихтгофена позволила снизить стоимость поражения целей в разы и быстро разрешать кризисы обороны и наступления. По оценкам экспертов, до 50% людских потерь Красной Армии обусловлено действиями люфтваффе.

Сегодня, зная историю Второй мировой войны, в том числе масштаб поражений Красной Армии, мы ставим вопрос, где находятся те исторические точки принятия решений, которые при заданных неблагоприятных начальных условиях (превосходство вермахта над всеми армиями мира) привели к такому непредсказуемому результату, как победа СССР. Эти точки обеспечили потерю темпа вермахта, что дало выигрыш времени и стратегических позиций для развертывания потенциала СССР, обучения генералов (оказавшегося ключевым фактором) и, в конечном счете, привело к преобразованию первоначально нелинейной системы в линейную (у кого больше ресурсов, тот и победитель: ресурсов, как это ни странно, оказалось у СССР больше, чем у всей гитлеровской Европы вместе с оккупированной европейской частью СССР).

Главными военно-стратегическими ошибками Гитлера были следующие: В марте 1941 г. – выбор направления главного удара на юго-западном направлении фронтально из Польши на Киев вместо флангового из Румынии. Это привело к затягиванию операций на юге на три месяца. В сентябре 1941 г. – распыление сил (на Ростов и Тихвин) при наступлении на Москву («Тайфун») и тем самым ослабление танковой группировки на 5 танковых дивизий на направлении действий Гудериана (Тула, Кашира). В июле 1942 г. – снова распыление сил (переброска 11-й армии из Крыма на Ленинград и еще 11 дивизий под Москву для проведения операции "Смерч"). Военное решение кампании с немецкой стороны "испарилось" в битве под Москвой, а экономическое – в Сталинградской битве и обороне Кавказа.

Решающую роль в прорыве немецких линий обороны сыграла концентрация артиллерии (200-300 стволов на 1 км) на узких участках фронта – в общем-то устаревшая (образца 1915 г.) технология, требовавшая неимоверного количества снарядов. Далее в прорыв вводились танковые армии, а блокирование маневра резервами на рокадных коммуникациях ближнего тыла противника осуществлялось штурмовой авиацией. Также одним из определяющих факторов успеха было обеспечение внезапности. По такому типу были проведены все успешные стратегические операции Красной Армии. Критерием успеха может служить уровень безвозвратных потерь (не более 10%) при решении боевой задачи. С этой точки зрения наиболее успешными операциями являются системно связанные операции "Багратион" и Ясско-Кишиневская 1944 г., а также Висло-Одерская 1945 г. Хочется отметить следующие ключевые моменты, в которых решалась судьба войны и, следовательно, страны:

1) 23 августа 1939 г. – подписание подготовленного Сталиным пакта о ненападении с Германией (выигрыш двух лет);
2) 27 марта 1941 г. – открытие второго фронта на Балканах в результате организации переворота в Югославии (выигрыш одного месяца – ожидали больше) по указанию Сталина;
3) 13 мая 1941 г. – приказ о развертывании Резервной группы армий на Днепре (выигрыш трех месяцев в самой тяжелой активной фазе войны: июль – сентябрь 1941 г.);
4) 17 сентября 1941 г. – фатальная ошибка Гальдера (ОКХ – штаб сухопутных сил) в расчете потребных сил при подготовке операции «Тайфун»: задействование 1-й танковой армии Клейста (три танковые дивизии) на ростовском и 39-го моторизованного корпуса (две танковые дивизии) – на тихвинском, а не на московском направлении совместно с Гудерианом – выигрыш стратегической позиции (Москва) и времени (полгода). Как и в августе 1914-го, и ОКХ, и лично Гитлер в 1941 г. так и не усвоили теорию своего военного гения Шлиффена, который говорил, что на стратегическом направлении лишней концентрации не бывает (во время Берлинской операции Красная Армия эту ошибку не сделала – на Берлин наступали четыре танковые армии);
5) 24 июля 1942 г. – самостоятельное решение Василевского (в нарушение приказа Сталина) о введении в бой недоукомплектованных двух танковых армий, задержавших переправу немцев на Дону под Калачом и спасших Сталинград от занятия его с ходу (выигрыш стратегической позиции и времени – один месяц);
6) 15 сентября 1942 г. – восстановление из безнадежной ситуации в Сталинграде гвардейской дивизией А.И. Родимцева, что дало возможность продолжить его оборону до наступления – выигрыш стратегической позиции;
7) 19 ноября 1942 г. – 3 февраля 1943 г. – поражение немцев под Воронежем и Сталинградом с пленением около 200 тыс. человек. Уход немцев с Кавказа и из ржевского выступа. С этого момента немцы начинают борьбу лишь за ничейный результат;
8) 12 апреля 1943 г. – "внедрение" Василевским А.И. Антонова в ближайшее окружение Сталина с целью коррекции его некомпетентности и знаменитое совещание (Сталин, Жуков, Василевский, Антонов) о смене стратегии.



загрузка...

возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог