Статья 40. Советская Армия в первый год ВОВ


"Не годен тот солдат,
что отвечает «Не могу знать»."

А. Суворов

Красноармейцы, весна 1942 г.

"«Русский сфинкс» со своими силами, которые было трудно определить, со своими планами, которые было трудно разгадать, и со своей опасной идеологией угнетающе действовал на Гитлера и мешал ему. Он надеялся, что ему удастся разделаться с ним путем быстротечной военной кампании и показать миру призрачность мощи Советского государства и его мировоззрения", – написал генерал-майор фон Бутлар в книге «Война в России». Утверждение о том, что Красная Армия, в отличие от Вермахта, не имела хорошего боевого опыта, нельзя считать справедливым. Советский Союз тоже не жил мирной жизнью: во второй половине 1930-х гг. он воевал в Испании, на Дальнем Востоке и в Финляндии. Однако плохая подготовка СССР к войне была связана, главным образом, с пороками системы управления, которые, несмотря на значительные успехи, не позволили достичь такого уровня боеготовности, какой к началу 1940-х гг. был достигнут Германией, поднявшей военное искусство до настоящих высот.

В 1938-1941 гг. для усиления боеготовности Красной армии было сделано очень много. Но после массовых чисток 1930-х гг., когда из армии были удалены наиболее опытные и независимые командиры, армия лишилась инициативы во всех звеньях, что привело к рабской зависимости от приказов сверху и приверженности четким утвержденным схемам даже тогда, когда они противоречили здравому смыслу и приобретенному опыту. На основе опыта гражданской войны в Испании были сделаны выводы о бесполезности крупных танковых соединений, а также о том, что в будущей войне боевая авиация будет использоваться только для непосредственного прикрытия поля боя. Как следствие, были расформированы механизированные корпуса Красной армии, а авиационные предприятия сосредоточились на производстве истребителей и самолетов непосредственной огневой поддержки.

С 1939 г., когда ошибочно были расформированы старые мехкорпуса (с 1938 г. они назывались танковыми), и до 1940 г., когда было создано девять новых мехкорпусов, самой крупной советской войсковой единицей, имеющей на вооружении танки, была танковая бригада. Согласно советской военной доктрине того времени, танк рассматривался как оружие, предназначенное главным образом для поддержки пехоты. Со второй половины 1940 г., очевидно под влиянием опыта немецких войск во Франции, механизированные корпуса и танковые дивизии были восстановлены, однако в связи со стремлением получить большее количество таких соединений, лишь немногие из них были укомплектованы полностью.

Для советского командования война с Финляндией явилась тяжелым уроком. Она вскрыла глубоко укоренившуюся слабость военной структуры. Финский маршал Карл Маннергейм метко сравнивал действия советских войск с игрой оркестра под управлением плохого дирижера, в котором музыканты не способны придерживаться общего ритма. Как позже признали сами русские, многие из офицеров "не имели ясного представления о современной войне" и не могли ни планировать, ни командовать, ни организовать взаимодействие войск. Насколько значительными были недостатки, выявленные в ходе той войны, продемонстрировали последовавшие за ней реформы в Красной армии. В апреле 1940 г., сразу же после окончания боевых действий, в армии отказались от прежних схематичных и чересчур упрощенных уставов и наставлений и приступили к созданию системы подготовки командных кадров, ориентированной на реальные боевые действия. В мае были восстановлены генеральские и адмиральские воинские звания и отменены некоторые другие пережитки уравниловки, остававшиеся в армии со времен революции. В августе был упразднен институт комиссаров. Тем не менее, на состоявшемся в декабре 1940 г. совещании командного состава отмечалось, что подготовка офицеров в значительной степени продолжает оставаться шаблонной, и что в вопросе развития инициативы и гибкости удалось добиться лишь незначительных успехов.

Возможно, именно опыт войны с Финляндией побудил И.В. Сталина настойчиво пытаться любой ценой избежать столкновения с Германией. Вскоре после нее Советский Союз начал демонстрировать открытое стремление не дать вовлечь себя в крупный военный конфликт на любой стороне. Несмотря на то, что советское командование имело возможность изучить опыт первых кампаний Второй мировой войны на Западе, оно не смогло сделать правильных выводов из побед, одержанных Германией в Европе. Кроме того, советское командование не имело четкого представления о том, как будет проходить начальный период войны. Предполагалось, что сначала обе стороны должны провести мобилизацию и стратегическое развертывание, следовательно, в течение нескольких недель не будут в состоянии проводить крупные операции. Из этого следовало, что войска пограничных округов в состоянии сами сдержать наступление противника до тех пор, пока не будут завершены мобилизационные мероприятия в Красной армии, и она не будет в состоянии перейти в наступление.

В июне 1941 г. оборона западных областей Советского Союза была возложена на Ленинградский, Особый Прибалтийский, Особый Западный, Особый Киевский и Одесский военные округа. В случае начала войны командования военных округов преобразовывались во фронтовые командования (аналог немецких групп армий). Всего в составе фронтов предполагалось иметь 12 армий, три из которых дислоцировались в районе советско-финской границы, а остальные девять должны были прикрывать территорию страны от Балтийского до Черного морей. Почти на всем протяжении границы войска располагались в районах, которые еще два года назад (а некоторые – Северная Буковина и Бессарабия – и год назад) не принадлежали Советскому Союзу. Пограничные укрепления и линии коммуникаций все еще находились в стадии строительства.

Крупные стратегические ошибки в первый год войны советским командованием были допущены три раза. Первая ошибка имела место в августе 1941 г. и состояла в недооценке силы ударов немецких танковых групп, вследствие чего Красная Армия потерпела катастрофическое поражение под Киевом. Поражение Красной Армии под Киевом нельзя объяснить ни внезапностью, ни подавляющим численным перевесом противника. Кроме того, по последствиям оно было значительно тяжелее поражений первого месяца войны. Была окружена более чем миллионная группировка войск, качественно лучших во всей Красной Армии. В результате этого перед германскими войсками открылся простор действий на юге. Более того, высвободились очень большие силы, что позволило немедленно начать наступление и на Москву. Прямым результатом этого поражения стала потеря одной из двух основных промышленных баз страны (криворожского железорудного района, харьковских заводов и значительной части Донбасса), вследствие чего резко упало военное производство. Таким образом, к октябрю 1941 г. на фронте создалось катастрофическое положение, которое было выправлено советским командованием с огромным напряжением.

Второй просчет имел место зимой 1942 г. и состоял в распылении резервов Ставки по разным фронтам, а также в постановке войскам непосильных задач. Третий просчет имел место весной 1942 г. и состоял в неправильном определении направления главного удара противника. Следствием стал выход германских войск к Волге и на Кавказ. В первый период Великой Отечественный войны немцы также допустили ряд грубых просчётов, каждый из которых кардинально менял ситуацию. Однако германские войска превосходили советские и в количественном, и в качественном отношении, а также из-за того, что в первый период войны в целом инициативой владело немецкое командование, последствия оказались крайне тяжелыми для Советского Союза.

Советскому Союзу удалось добиться впечатляющих успехов в разработке новых вооружений. Так, были созданы реактивные системы залпового огня знаменитые «Катюши», оснащенный дизельным двигателем средний танк Т-34, скорость, броня и вооружение которого превосходили любой из немецких аналогов. Кроме того, на вооружение Красной Армии поступил самый тяжелый в то время танк КВ («Климент Ворошилов», КВ-1 весил 47,5 тонны, КВ-2 – 54 тонны) также с дизельным двигателем. Однако ко времени начала немецкого вторжения, новые танки и ракетные системы, а также новые модели боевых самолетов, хотя и были запущены в массовое производство, но к 22 июня 1941 г. выпущено их было недостаточно, хотя и не так мало – РККА имела 1225 Т-34 и 639 КВ. В 1939-1941 гг. были предприняты чрезвычайные меры по внедрению и производству новейших образцов техники. Но слабая подготовка советских танкистов приводила к поражению РККА в первых танковых сражениях 1941 г. Генерал Меллентин описал это следующим образом: "Первые операции танковых армий заканчивались полным провалом. Плотными массами танки сосредоточивались перед фронтом немецкой обороны, в их движении чувствовалась неуверенность и отсутствие всякого плана. Они мешали друг другу, наталкивались на наши противотанковые орудия. В эти дни отдельные немецкие противотанковые пушки и 88-миллиметровые орудия действовали наиболее эффективно: иногда одно орудие повреждало и выводило из строя свыше 30 танков за один час. Нам казалось, что русские создали инструмент, которым они никогда не научатся владеть".

На низкую боевую подготовку всех звеньев Красной армии указывали в своих воспоминаниях и советские военачальники. Из воспоминаний А.И. Еременко о начальном периоде войны: "Наши войска не имели достаточного опыта борьбы с танками. Тяжелая артиллерия оказалась неповоротливой и также не имела опыта борьбы с танками. Пехота и кавалерия при появлении танков чаще всего уходили в недосягаемые для танков районы – в леса и болота". Другими словами, красноармейцы попросту разбегались при первом натиске противника. И далее: "В мирное время мы учили наши стрелковые войска укрываться от танков в противотанковые районы, щели и окопы, если они отрыты. В результате такой учебы ... получив сигнал о появлении танков врага, наши роты, батальоны, полки иногда метались в поисках укрытий, нарушали боевые порядки, скапливались в противотанковых районах. Авиация противника ... засекала места скопления нашей пехоты, наносила по ним сильнейшие удары".

Советское руководство, видя развал армии, массовую сдачу в плен солдат и нежелание их воевать за тоталитарное государство, ответило испытанным средством – репрессиями. 16 августа 1941 г. Сталин подписал приказ № 270. В соответствии с этим приказом сотни тысяч и миллионы солдат, уже попавших в плен, зачислялись в предатели и дезертиры. Каждый боец и командир, отправляясь на фронт, теперь знал, что оставляет у советской власти в заложниках членов своей семьи. "Правилом ... была полная покорность перед старшими и беспощадная жестокость по отношению к подчиненным; на этом в войну преуспели многие. Именно степень требовательности, а не что-либо другое, определяла карьеру самых выдающихся полководцев сталинской школы. Поражения на фронте, разочарование в собственном командовании, которое не умеет хорошо воевать, не ценит солдатские жизни, сильно сказывалось на настроениях и боеспособности красноармейцев", – писал В. Быков в публицистической статье «За Родину, за Сталина!»

В технике и вооружении Красная Армия имела впечатляющее количественное превосходство, однако их качество, в основном, уступало немецким образцам. Например, из дислоцированных в Европе примерно 6,5 тыс. самолетов, а весь парк боевой авиации вооруженных сил СССР состоял из примерно 16 тыс. боевых самолетов (часть требовала ремонта, а 5 тыс. находилось на Дальнем Востоке и на южной границе), только 1100 были самолетами новых типов. Но при этом, производство новейших образцов вооружения росло стремительными темпами. Так, за первые пять с половиной месяцев 1941 г. было выпущено 1500 танков КВ и Т-34 (в предыдущем году было произведено всего 400 единиц этой техники). В начальный период войны Советский Союз не столь уж явно уступал Германии (за исключением господства в воздухе), а в течение очень короткого времени имел все возможности превзойти противника в численности войск и, возможно, в производстве вооружений.

В течение второго стратегического отступления советских войск летом 1942 г. был, наконец, преодолен кризис страны как военной державы. Несмотря на падение основных производственных мощностей, обусловленное потерей Донецкого бассейна, и резкий спад добычи нефти, был отмечен общий рост военного производства. Так, выпуск самолетов увеличился по сравнению с 1941 г. на 60% и составил к концу 1942 г. 25 тыс. машин. Производство танков выросло почти в четыре раза. По советским официальным данным, в этот год было выпущено более 24 тыс. танков, две трети из которых составляли Т-34. В 1942 г. было произведено более 3 тыс. реактивных ракетных установок, по сравнению с несколькими сотнями, выпущенными в предыдущем году.
В армии были вновь сформированы танковые корпуса, а также, по примеру немцев, танковые армии. Опыт Второй мировой войны показал, что танковые соединения типа "дивизия-корпус" незаменимы для контрударов по наступающим группировкам противника, нанесения ему потерь и задерживания его продвижения в случае, если прорван фронт. В то же время для ведения наступления необходимы более крупные танковые объединения – танковые группы и армии.

По данным немецкой стороны, по состоянию на 20 сентября 1942 г. Советский Союз имел в составе своих вооруженных сил на германском фронте 4 255 840 солдат и офицеров, в том числе 3 013 370 человек на переднем крае и 1 242 470 в резерве. Немецкие группы армий «Север» и «Центр» имели перед своим фронтом превосходящего их численно противника, а с учетом имевшихся в Красной Армии резервов можно было с полной уверенностью заявлять о количественном перевесе советской стороны на всех участках фронта. Группа армий «Север» – 708 400; группа армий «Центр» – 1 011 500; группа армий «Б» – 1 234 000; группа армий «А» – 434 800. Итого – 3 388 700. В ниже приведённой таблице указываются советские войска (количество), противостоявшие немецким группам армий:


Противостояние советских войск немецким группам армий
Название группы армий На фронте В резерве Всего
Группа армий «Север» 916 700 84 9101 001 610
Группа армий «Центр» 1 012 070344 2701 356 340
Группа армий «Б» 818 250 561 0501 379 300
Группа армий «А» 266 350252 240518 590
Итого: 3 013 3701 242 4704 255 840

В дальнейшем эта разница все более усугублялась: например, призывной контингент 1925 года рождения составлял в Советском Союзе 1,4 млн. человек, в то время как в Германии эта цифра была втрое ниже. В ходе второго немецкого стратегического наступления в Советском Союзе, наконец, была завершена военная реформа, начатая в 1940-1941 гг. и приостановленная после начала войны. Еще одним жестом отчаяния с точки зрения партийной этики, но необходимым с точки зрения здравого смысла стало введение в армии традиционных принципов армейского строительства, которые в партийных кругах считались пережитками феодализма и реакции. Однако именно они, как выяснилось, помогают армии выстоять на поле боя.

В Красной Армии начали проводить политику столь долгое время презираемой жесткой военной иерархии: строгое и безоговорочное подчинение младших по званию старшим командирам, как основа воинской дисциплины, точное соблюдение воинских уставов, выделение особой касты офицеров, которые имели особые привилегии и носили обмундирование и знаки различия, отличавшие их от рядового состава. В противоположность прежней марксистско-ленинской риторике была провозглашена политика русского патриотизма. В армии были введены новые награды: ордена Суворова, Кутузова, Александра Невского, Ушакова, Нахимова, Богдана Хмельницкого. В то же время такие личности, как К.Е. Ворошилов и С.М. Буденный, которые достигли вершин военной иерархии благодаря политическим, а не только (и не столько) военным заслугам, были потихоньку отодвинуты в сторону.

Наиболее важным шагом в сторону большего профессионализма в армии стал возврат 9 октября 1942 г. к принципам единоначалия. Комиссары, которые прежде пользовались по крайней мере равными с командирами полномочиями, стали заместителями командиров; отныне их деятельность сводилась к политическому воспитанию личного состава с целью поднять его моральный дух. Представители командного состава высшего звена быстро обретали и накапливали военный опыт. Во время отступления лета 1942 г. армейские командиры демонстрировали гибкость, которой прежде не было и в помине. Год войны воспитал среди высшего генералитета когорту закаленных, грамотных командующих. Двое лучших из них, Г.К. Жуков и генерал-полковник А.М. Василевский, во время летней кампании находились на фронтах в качестве представителей Ставки. Практика назначения таких представителей началась с лета 1941 г. и продолжалась в течение всей войны. Она давала Ставке эффективные средства контроля обстановки на важнейших участках фронта и позволяла проводить стратегические замыслы Ставки в жизнь на оперативном уровне. В конце августа 1942 г. германская разведка сделала вывод, что советское военное руководство овладело тактическими принципами современной войны и способно в полном объеме применять их на практике не хуже, чем немецкая сторона; в то же время уровень подготовки нижестоящих штабов все еще оставлял желать лучшего.

«Состояние воинской дисциплины в РККА накануне Великой Отечественной войны было крайне тревожным. Если в четвертом квартале 1940 года в воинских частях произошло 3669 чрезвычайных происшествия, то в первом квартале 1941 года – уже 4649. В результате всех этих ЧП в 1940 году вышло из строя 10 048 человек, из которых погибло 2921, и было ранено 7127. Ежедневная средняя цифра убитых и раненых в 1940 году составляла 27-28 человек. А в начале 1941-го – уже 36. И это до начала Великой Отечественной войны!

Ничего удивительного, что с началом войны стали фиксироваться массовые факты дезертирства. Попытки пресечь это явление на корню, к сожалению, довольно быстро вышли из-под контроля и перешли грань разумного. Дело дошло и до рукоприкладства, и самочинных внесудебных расстрелов. Так, в директиве начальника политуправления Западного фронта №00205 от 29.07.41 отмечались случаи «ничем не оправданных расстрелов бойцов и командиров».

Не слишком исправилась ситуация и в дальнейшем. В январе-мае 1944 года на 2-м Украинском фронте было свыше 100 случаев рукоприкладства и самочинных расстрелов. А ведь тогда победа была уже не за горами, и люди это чувствовали, не то что осенью 1941-го. Впрочем, о том, что было той осенью, архивные документы тоже сообщают. Так, в напряженные дни боев в октябре 1941-го на Западном фронте в 30-й армии было расстреляно 20, а в 43-й армии – 30 человек, причем все во внесудебном порядке! Тогда же выяснилось, что хотя эта мера определенное воздействие на людей и оказывает, но желаемого результата все же не дает!

Несмотря на расстрелы паникеров и трусов прямо на поле боя, 97-я стрелковая дивизия (Юго-Западный фронт) с 6 по 8 августа 1941 года трижды неорганизованно отходила с поля боя, бросая оружие и боеприпасы! В результате она потеряла до 80% своего боевого состава и практически всю матчасть. 34-я армия в результате панического отступления с 10 по 26 августа потеряла 60% личного состава, 34% командиров, 90% танков, 75% артиллерийских орудий и много винтовок и пулеметов.

В итоге, несмотря на патриотический характер войны с германским нацизмом, с 1941 по 1945 год было задержано без малого полтора миллиона дезертиров! Из этого числа 858,2 тысячи человек были переданы в свои части и местные военкоматы, органами НКВД и прокуратуры арестовано 626 тысяч человек, из которых за злостное дезертирство и уклонение от призыва осудили 376 тысяч 250 человек! Но 212,4 тысячи из числа дезертиров, объявленных в розыск, найти и наказать так и не удалось. Кто-то сумел симулировать разные заболевания, а то и попросту откупиться! Ну а приговорено к расстрелу по суду было... 150 тысяч человек или практически 10 полных дивизий!» (В. Шпаковский «Покинувшие строй», журнал «Загадки истории», №11 2014 г., с. 27).



загрузка...

возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог